«Работать с уродством, как с частью архитектурной истории города»
 / Фото: Анатолий Жданов / Коммерсантъ

На Московском Урбанистическом Форуме МОСЛЕНТА поговорила с главным государственным архитектором Нидерландов Флорисом Алкемаде, принимавшем участие в пленарной дискуссии «Редевелопмент промышленных зон. Что нужно городу и чего хочет девелопер?». Флорис объяснил, зачем закладывать социальную функцию буквально в каждый городской проект, ради чего стоит заставлять архитекторов работать с экспертами и рассказал, с чего бы начал, став консультантом при российском правительстве.

Мой вам совет: побольше гибкости и креативности

Флорис Алкемаде
главный государственный архитектор Нидерландов

Социальная функция

Флорис, добрый день. Мой редактор просил начать это интервью с вопроса о том, как свободная продажа марихуаны способствует появлению качественной архитектуры в Голландии?

На ноль процентов.

Ладно, кроме шуток. Известно, что вы, как главный государственный архитектор Нидерландов, стремитесь придать социальную значимость буквально каждому проекту. Объясните, почему так важно делать на этом акцент?

6cddd036313233d67b30a859dce03d089568ae0b
Фото: Dean Mouhtaropoulos / Getty Images

Наши города – это такие социально-пространственные устройства, которые организуют совместное проживание большого количества людей. Но здания, из которых они состоят, появляются в результате сложных процессов, как правило, коммерчески обусловленных. Чтобы не допустить превращения городов в пространства для одной только коммерческой деятельности, свою важную роль в процессе их формирования должно играть правительство.

Как главный государственный архитектор, я имею дело со зданиями, принадлежащими правительству, и считаю, что их архитектурные качества могут быть оправданы, только когда в них представлены социальные функции. Ведь по большому счету города - это воплощение искусства совместного проживания.

Красота и уродство

Если представить, что вы выполняете такую же работу в России, на что бы вы обращали особое внимание, работая с московскими проектами?

Москва – потрясающая столица с уникальной историей, оставившей следы как капиталистических, так и коммунистических включений в ткань города. И, на мой взгляд, сейчас особенно заметным стало социальное расслоение москвичей, хотя оно, возможно, всегда имело место.

Если действительно представить, что я стал консультантом при российском правительстве, а это, кстати, отличная перспектива, то я бы прорабатывал несколько направлений. Конечно, и в московском контексте, так же, как и сейчас в Голландии, я постоянно добивался бы включения в проекты, в здания социальной функции. Кроме того, уделил бы внимание тому, чтобы сделать город менее зависимым от автомобилей, создавая эффективные велосипедные и пешеходные маршруты, оптимизируя общественный транспорт.

8afa93ab195c98a49a97e6a0b348b2ca7bd460cc
Фото: Григорий Сысоев / РИА Новости

Еще одно важное направление, на котором я бы сфокусировался – это создание новых жилых кварталов. Но не на окраинах, а в исторических районах, в результате проектов преобразования города. Не уничтожая при этом существующую городскую ткань, а развивая и объединяя ее с новыми структурами.

В проектах, касающихся архитектурного наследия, я обратил бы внимание на то, что стоит не только сохранять красоту, но еще и работать с уродством, как с частью архитектурной истории города. Существуют способы и таким зданиям придавать новый вид, значение и функцию.

В прошлом году вы организовали программу «Who cares» (кому есть до этого дело, - англ.), нацеленную на то, чтобы планы современных кварталов, комплексов и коливингов для голландских городов совместно разрабатывали специалисты из области здравоохранения, культуры и градостроительства. Насколько эффективной оказалась идея, и можете ли вы порекомендовать организовать нечто подобное в Москве?

Да, программа очень успешна, и уже позволила получить множество идей и инсайтов относительно того, как в архитектуре воплотить заботу о самых уязвимых членах нашего общества. В данный момент мы готовимся воплотить несколько отобранных схем, разработанных в ходе программы.

Очень эффективной в данном случае оказалась идея вынудить архитекторов объединиться с теми, «кому есть до этого дело». Когда к возможностям дизайнера добавляются компетенции других специалистов, результат их совместной работы позволяет объединить лучшее из того, что наработано во всех этих областях. И да, разумеется, такая модель может быть эффективна и при подготовке проектов в Москве.

Проекты реновации

Вы сделали несколько знаковых проектов редевелопмента старых промзон в европейских городах. Расскажите об основных принципах, на которых они строились. После того, как в прошлом году заработало московское центральное кольцо, многие старые промзоны города стали транспортно доступны, и вскоре пройдут через редевелопмент. Что вы посоветуете архитекторам, которые будут делать эти проекты?

188ef7ed571952c9d21a413c2f38beb3cc4e5939
Фото: Thomas Wolf / Wikimedia

Как архитектор, я участвовал в нескольких проектах редевелопмента: например, в придании новой функции недействующей уже шахте Цольферайн в Эссене, Германия. Особое внимание тут стоит обратить на ее огромную площадь — 100 гектаров. Предъявив наш проект преобразований этой территории специалистам ЮНЕСКО, мы сумели убедить их включить этот объект в список охраняемых объектов всемирного наследия. Для Гента в Бельгии я разработал генеральный план редевелопмента бывшей гавани, которая теперь перестраивается под жилье. Для Парижа я делал проект преобразования склада Макдоналдс 1968 года постройки, длинной в 600 метров. Общее для этих и других успешных проектов редевелопмента в Европе – это комбинация уважения и креативности. У бывших промышленных зон есть четко выраженная структура, узнаваемая идентичность. В работе с ними подход должен основываться на использовании и перепрограммировании существующей городской ткани и архитектуры. И, разумеется, необходима креативность, чтобы при необходимости вносить изменения и дополнения. И тогда эти зоны становятся интересной и яркой частью города в противовес безликости и отсутствию идентичности многих новых городов и районов.

В Москве сейчас проходит большая программа реновации жилья: под снос идут хрущевки, жителей переселяют в новые дома. Базируясь на тех проектах, которые вы делали, работая в архитектурном бюро OMA — Квартал Euralille в центре Лилля, новый центр города Алмере, вы бы могли дать примеры того, что в таких случаях делать полезно, а чего не стоит делать ни в коем случае?

63356c02823903dcb8cf7424cb29ca39d7287abd
Фото: Александр Коряков / «Коммерсантъ»

Ваш вопрос охватывает, наверное, все области городского планирования, поэтому крайне сложно ответить на него емко. В первую очередь надо понимать, что в подобного рода проектах не существует общих правил, каждое конкретное место и контекст требуют отдельной проработки.

Всегда важно стараться не замораживать тот план преобразований, который был разработан на ранней фазе проработки. Главное — оставаться гибким в заданных рамках. Городское планирование дает хорошие результаты только тогда, когда в нем есть место импровизации. Ведь урбанизм — это искусство работы в условиях, когда вы не наделены властью и не в состоянии контролировать условия. Так что крайне важно слышать все голоса и мнения, звучащие в процессе планирования. Ведь нужно найти способ объединить все силы, которыми вы не управляете, в проекте, не ухудшив при этом его качества. Так что мой вам совет: побольше гибкости и креативности.

По рубрике
«Беспощадный перфекционизм изуродовал вещь»
Урбанистика
13 декабря
«О таких вещах мы раньше даже не думали»
Урбанистика
10 декабря
«Для чего еще нужны города?»
Урбанистика
6 декабря
«Россия находится в парадоксальной ситуации»
Урбанистика
25 ноября
Самое читаемое
«Простояла целый час на платформе, думала затопчут»
11 декабря
Как Москву пытались напоить
10 декабря
«Беспощадный перфекционизм изуродовал вещь»
13 декабря
«О таких вещах мы раньше даже не думали»
10 декабря