«Диктатор? Что вы!»
 / Фото: Юрий Чичков

В Москве умер театральный режиссер, актер и художественный руководитель театра «Практика» Дмитрий Брусникин. Его мастерская стала безо всяких преувеличений самой популярной театральной труппой Москвы. Незадолго до смерти мастера молодые «брусникинцы» рассказали, чему их научил мастер и что они думают о своем художественном руководителе. В память о Брусникине МОСЛЕНТА публикует их слова.

Гладстон Махиб

2a075ac2bc8626cbc4e00d85ef5ed876ac22df5a
Фото: Анисия Кузьмина

Меня восхитило, что когда Дмитрий Владимирович брал меня к себе на курс, он сумел преобразовать все мои страхи во что-то позитивное, показав, что то, что я считал проблемой, на самом деле — мой плюс. Вообще его сила в том, что у него к каждому есть индивидуальный подход. Каждого участника Мастерской он воспитывал по-своему, каждому давал то, что нужно именно ему, и каждого ограничивал в том, в чем было необходимо ограничить именно этого человека.

Взять меня. Когда я только поступил к нему на курс, я был невероятно зажат и страдал от кучи комплексов, и Брусникин меня берег. Потом, наоборот, он стал постоянно бросать меня в «бой». Следом в «бой» начал рваться уже я сам, а он меня тормозил, и меня это очень обижало. «Мир несправедлив!», — думал я. Но оказалось, что все было правильно. Почему?

У нас очень свободная творческая атмосфера и, одновременно, очень высокая степень свободы от пошлости. Я уверен, что никто из Мастерской не станет сниматься в чем-то непотребном, играть в чем-то сомнительном, потому что Брусникин воспитывает у нас вкус и учит отказываться от соблазнов.

Анастасия Великородная

C619cc6f090e9a78ea0ef42b2df84d497c1996df
Фото: Анисия Кузьмина

Мне очень нравится это ощущение: я играю в театре, который сама и создаю, потому что являюсь одной из составляющих частиц, элементов этого театра. Он из нас состоит. Из всех одновременно и из каждого в отдельности. У каждого из нас есть возможность привнести в общее дело что-то свое. Реализовать любую идею, практически любой замысел. И такая свобода – невероятный кайф, хотя от нее немного разбегаются глаза.

Диктатор? Что вы! «Диктатор» — самое последнее слово, которое можно применить к Дмитрию Владимировичу. Он, наоборот, любит людей объединять, вовлекать, поощрять, слушать и слышать, доверять им. Этот стиль — нечто абсолютно противоположное «диктатуре», это другой уровень. Поэтому между нами всеми тут возникли уже почти что родственные отношения.

Ни в какой другой профессии с человеком не случается столько необъяснимого и прекрасного. Даже, пожалуй, волшебного. Главная ценность — этот всегда непредсказуемый энергетический обмен, диалог со зрителем, с пространством, с материалом, и с самим собой. И еще, в этой профессии — нет возможности остановиться, потому что ты всегда, так или иначе, находишься в поиске. И ты все время по-разному смотришь на ситуацию. В этом — жизнь.

Алиса Кретова

C9535255aee88861068b8f05a502587d3a0bb11f
Фото: Анисия Кузьмина

Мы с Дмитрием Владимировичем люди разных поколений, но, если правильно соблюдать субординацию, то все становится понятно и удобно. Он — человек, очень долго занимавшийся саморазвитием, а теперь дающий возможность развиваться другим. Да, он выставляет некоторые границы, но они адекватны: если, к примеру, он видит, что человек работает над собой, пусть даже это происходит и вне Мастерской, он не будет возражать, но если ты отчалишь на банальное зарабатывание денег, серьезного разговора не избежать…

Я долго пыталась понять, в чем заключается именно наша фишка. Думаю, она — в стихийности. На первом семестре мы ставили греческие трагедии, и вдруг в следующем — новую драму. Мы постоянно подхватываем новые идеи Брусникина, а после вместе «отвечаем за базар». Впрочем, и Вселенная, говорят, возникла совершенно стихийно…

Мое пребывание в Мастерской очень спорно, я не могу представить, что буду работать тут, скажем, в 35 лет, но я не знаю, в каком бы еще театре в принципе хотела бы работать. Пока мне тут комфортно и, более того, я чувствую, что реализовываюсь — например, как режиссер. Хотя все это происходит спонтанно. Как возникла история со срежиссированным мной спектаклем «Девушки в любви»? Так же. Я делала ремонт дома, когда меня внезапно позвали на читку. Я опоздала, прибежала с грязной рубашке и с побелкой в голове. «Как тебе пьеса?», — сходу спросил Брусникин. Я честно ответила, что не понимаю, чтобы я там смогла сыграть. Тут он и сообщил, что играть мне там ничего не нужно, потому что я буду ее ставить.

Это вопрос не тщеславия, а поиска своего места в обществе. Когда мы учились, с этим было проще: общество постоянно раздирали разнообразные волнения, и зеркалить то, что происходит в социуме не составляло особого труда. Сейчас создать информационную волну, о которой бы все говорили, стало сложнее, и это мне кажется очень интересным делом и максимально правильным вектором.

Яна Енжаева

Fc5fa9c75cc183232d63800a967f12e6d29ff48a
Фото: Дарья Егудина

Дмитрий Владимирович мне — как отец родной! Я могу ему сказать, что мне страшно, что я чего-то боюсь. И он тут же начинает разговор, необходимый именно в этот момент, потому что прекрасно чувствует людей, знает, что я хочу услышать, чем меня можно подбодрить, чтобы я сказала «уууух!» и пошла делать дела. Причем, свой подход у него есть к каждому.

Может быть это звучит несколько высокомерно, но, возможно, мы все уже привыкли к тому, что нас постоянно обсуждают — мы же на сцене со второго курса. Это стало как бы в порядке вещей, хотя, конечно, это по-прежнему приятно.

Что нас всех объединяет мне сложно сказать, потому что мы все такие разные… Но у нас есть общее дело! И еще нас окружают очень добрые, умные и правильные люди. Без них нашей Мастерской просто бы не было, потому что именно с их помощью мы и делаем то, что делаем — современный театр, нужный человеку.

Страх при выходе на сцену возникает постоянно. Но если он когда-то пропадет, я тут же перестану этим заниматься и уйду из профессии, потому что страх — признак того, что я живая, что мой организм реагирует на то, что я делаю. И это правильная реакция, ведь, например, роль в спектакле «Девушки в любви» буквально перевернула всю мою жизнь — причем, еще на этапе репетиционных читок. У меня тогда изменилось сознание, поменялось отношение к работе.

Я раньше много снималась в кино, причем в достаточно посредственных картинах. А после этого спектакля меня перестали брать на такие роли: мол, у меня глаза стали слишком умные. Я не снимаюсь уже год, зато чувствую, как благодаря той работе над собой, которую совершила в «Девушках в любви», сильно выросла как театральная актриса. И меня это радует

Алексей Любимов

2a5059b09005367d2b2c748d2b5d9bb2d4f8e172
Фото: Анисия Кузьмина

Мы популярны — это факт. Но он существует где-то вне меня, потому что мне куда интереснее то, что происходит в Мастерской, чем то, что творится вокруг нее, мне важнее, как я сыграть спектакль, чем то, как к этому отнеслись другие.

Мне сложно сказать, чем мы отличаемся от других, но я понимаю, что существуют некие реперные точки, определяющие нашу суть.

И еще: совершенно точно мы — искренние, причем это относится ко всему: и к нашей игре, и к отношениям с Брусникиным, который для всех нас является центрообразующей фигурой. Для меня он — человек невероятно авторитетный, но — не авторитарный, то есть я могу с ним спорить, что-то доказывать, пытаться в чем-то его убедить, быть с ним в диалоге, а это очень важно.

По рубрике
«Ждем более миллиона человек»
Культура
9 августа
Все и сразу
Культура
31 июля
«Некоторым сложно понять, куда они попали»
Культура
31 июля
«Набил батюшке Око Божие»
Культура
24 июля
Самое читаемое
Так отдыхали предки
12 августа
Решили отдохнуть
12 августа
«По всему миру я встречаю бывших москвичей»
16 августа
«Оба готовы замереть, прятаться или даже бежать»
15 августа