«Мертвые разведчики»
 / 

Автор исследований по истории российского современного искусства, куратор архива Музея «Гараж» Саша Обухова уже рассказала МОСЛЕНТЕ о том, как рождалась столичная богемная мода и какое влияние на нее оказали представители московского и ленинградского андеграунда в 70-е и 80-е годы. Сегодня речь пойдет о годах 90-х.

Белые воротнички и панки

Когда-то все началось с зеленой гвоздики Оскара Уайльда, ставшей символом декларативного игнорирования нормативов моды. И советская богема — в первую очередь неофициальные художники и поэты — следовала традиции эпатажа, в основании которой стояли британские денди XIX века с их эксцентрикой и абсолютной свободой от навязываемых обществом стереотипов. Мода на мини-юбки? Значит, я буду носить макси! Мода на пиджаки с широкими лацканами? Я буду носить френч! В моде длинные волосы? Тогда я побреюсь налысо! И так далее. Конечно, не каждый решится быть непохожим на других. На фотографиях перестроечного времени, когда началось активное общение с иностранцами, видно, что некоторые художники старшего поколения, еще совсем недавно лидеры арт-подполья, стараются выглядеть «прилично»: костюм, белая рубашка, галстук. Именно так принято (в их представлении) отправляться на прием к, скажем, послу Швейцарии. А молодые художники являются на официальные фуршеты с покрашенными в розовый цвет волосами, в самых диких прикидах. Выглядят они как панки. Собственно, они ими и были!

От Москвы до Ленинграда

Во времена перестройки началась славная история двух объединений. В Ленинграде это «новые художники», вокруг которых крутилась настоящая жизнь, включая жизнь музыкальную. Быть художником тогда значило быть в авангарде современности, поэтому художниками были и лидер группы «Кино» Виктор Цой, и лидер группы «Аквариум» Борис Гребенщиков, и многие другие. В Москве же это художники, связанные с галереей «APTART» и сквотом «Детский сад». Именно в их среде возникла и культивировалась панковская эксцентрика, продолжающая уайльдовскую линию. Эти люди могли позволить себе надеть военные галифе, купленные по дешевке на Тишинском рынке хромовые сапоги, чесучовый пиджак дедушки и какой-нибудь супермодный пуловер.

Интересно, что вслед за художниками эстетизировать моду военного времени начали и молодые столичные «альтернативные» модельеры — Катя Филиппова, Лена Зелинская, Катя Микульская-Мосина и другие. Они создавали стили для выступлений своих друзей-художников, когда те выходили на сцену, чтобы, например, участвовать в перформансах московской группы «Среднерусская возвышенность» или украсить собой грандиозные шоу группы «Поп-механика» Сергея Курехина, сопровождавшиеся выставками современного искусства.

Кстати, именно в этом ленинградско-московском кружке возник стиль, получивший название «мертвый разведчик», для которого использовались вещи 1930-1950-х годов, купленные на Тишинке или на других подобных рынках, — огромные пальто с широкими плечами, ботинки с квадратными носами, чесучовые костюмы, широкополые шляпы. Почему «разведчик»? Я думаю, в основе лежал образ актера Павла Кадочникова из фильма «Подвиг разведчика».

Москвичи часто ездили в Ленинград участвовать в перформансах «Поп-механики»: огромной группой садились в «Красную стрелу» и в своих безумных нарядах отправлялись на концерт. Некоторые из них — Никола Овчинников, Никита Алексеев, Сергей Шутов, Михаил Федоров-Рошаль — наряду с ленинградскими «новыми художниками» принимали участие в создании стиля фильма Сергея Соловьева «Асса». Ведь Марксэн Гаухман-Свердлов был главным художником этой картины лишь формально — по факту главным дизайнером всех сцен, интерьеров и костюмов была ленинградско-московская арт-тусовка.

Демон с ощущением свободы

В начале 1990-х годов с одеждой у нас в стране все стало совсем плохо. Магазины были пусты, денег ни у кого не было. Но существовала гуманитарная помощь, и по-прежнему работала Тишинка. Именно здесь можно было набрать самые нелепые и дешевые вещи: дурацкую юбку, привезенную из США и похожую на те, в которых в своих клипах снималась Мадонна лет семь назад. Или еще более безумную курточку с явными признаками магрибской этники из Германии. Но из всего этого оказывалось вполне реально соорудить себе такой костюм, в котором ты сразу становился звездой любого вернисажа. Никакие Kenzo или Comme des Garçons никогда бы такого не придумали!

Кстати, почему в то время в российской богемной среде прижились вещи Comme des Garçons? Они попали в нашу эстетику! Бывало, достается человеку бесплатно какая-то вещь, но она ему велика. Он берет ножницы и отрезает все лишнее, но подшивать края ему лень. Вот, все, заколол булавкой или оставил бахрому и пошел в народ. Тут, кстати, в голову сразу приходит образ московского художника Анатолия Зверева, носившего одежду вывернутой наизнанку. Когда его спрашивали почему, он отвечал: «Мне трут швы»…

Да, скопировать стили всех этих людей оказывалось практически невозможно — они были слишком яркими и индивидуальными. У нас в архиве, например, есть прекрасные фотографии художника-минималиста Александра Юликова, который в начале 1970-х годов выглядел словно демонический поэт Серебряного века: большая шляпа, шарф через плечо, черное пальто до земли. Кто мог ему подражать? Никто! Но именно такие люди дарили нескольким поколениям ощущение свободы.

Материалы по теме
«Одетый в ватник тунеядец Бродский стал образцом стиля»
Город
18 декабря
Стритвир по-московски
Культура
18 октября
Бегство от масс-маркета
Город
25 июля
По рубрике
«Здесь можно долго стоять, ждать, когда кассирши обо всем поговорят»
Город
18 октября
Мокрое место
Город
17 сентября
«Счастливы до попы»
Город
15 сентября
«Сейчас на гребне — сквирт»
Город
11 сентября
Самое читаемое
«Три года назад у меня началось обострение»
15 октября
«Мы стоим выше людей готики»
16 октября
«Здесь можно долго стоять, ждать, когда кассирши обо всем поговорят»
18 октября
«Переезжают в надежде на то, что им будет лучше жить»
14 октября